НОВЫЙ КАЗАХСТАН: НА ПУТИ К ИСТОРИЧЕСКИМ ИСТОКАМ

Статья Председателя Правления - ректора КазНУ им. аль-Фараби

Жансеита Туймебаева в журнале «Мысль»

 По прошествии 35 лет независимости Казахстана важно задуматься над судьбоносным вопросом: по какому историческому пути движется наша страна?  Что сегодня мы из себя реально представляем в экономическом, политическом, социально-культурном измерении, где находимся и куда идем? Этот вопрос особую актуальность и остроту приобретает в период объявленных и начавшихся 1 июля новых политических реформ, призванных обеспечить переход страны к новому этапу независимого развития. Именно сегодня особенно необходимо это историческое самоопределение, без которого невозможно успешное дальнейшее прогрессивное развитие нашей страны и государства. И этот  процесс определения  своих координат в истории начался для казахского народа не сегодня, и не вчера, а более  века назад. 

*  *   *

В марте этого года страна отметила  160-летие Алихана Букейханова –выдающейся исторической личности, государственного, политического и общественного  деятеля, депутата 1-й Государственной думы России, организатора и лидера национально-демократической партии «Алаш», главы первого  национального правительства Алаш-Орды, яркого ученого-энциклопедиста, историка, этнографа, педагога, публициста, посвятившего жизнь борьбе за  независимость казахского народа. Алихан Букейханов вместе Ахметом Байтурсыновым, Мыржакыпом Дулатовым и другими соратниками по национально-освободительному движению в условиях сложившейся  уникальной ситуации,  связанной с двумя российскими буржуазно-демократическими революциями и свержением царизма, столыпинской реформой, Первой мировой войной, Октябрьским переворотом большевиков встали в эпицентре движения за самоопределение дальнейшего исторического пути казахского народа.

Теоретическими проблемами определения путей и возможных форм   возрождения самостоятельной государственности Алихан Букейханов занялся еще в 1890-1894 годы, являясь студентом Санкт-Петербургского императорского Лесного института (сдав при этом в 1893 году экстерном и курс юридического факультета Санкт-Петербургского университета). Свободно владея несколькими  языками, Букейханов обратился  к изучению европейских социально-философских и экономических теорий, среди которых его особое внимание и интерес вызвал марксизм. В Петербурге он активно изучал марксистскую литературу и даже стал  тогда считать себя «марксистом» в экономическом плане. 

Его привлекала научная системность экономического учения, экономический детерминизм в учении Маркса, критика феодализма и самодержавия, доказательство их исторической ограниченности, неизбежности перехода в следующую, буржуазно-демократическую формационную стадию социально-экономического и политического развития. Изучение этих теоретических проблем Букейханов, естественно, соотносил с поиском практических постколониальных перспектив пути развития Казахстана (это название казахского края стало активно употребляться в русскоязычной печати и научных трудах со второй половины XIX века, в частности Ш.Валихановым, А.Левшиным – Ж.Т.). При этом отношение Алихана Букейханова к марксизму было прагматичным: он его высоко оценивал как инструмент экономического анализа, включая статистические методы, использованные им для исследования аграрного вопроса, но не считал политическую доктрину практически приемлемой  для казахского общества.

Это понимание позже стало коренной причиной принципиального  несогласия с политикой, проводившейся в Степном крае большевиками, основанной на теории классовой борьбы и идее «диктатуры пролетариата»,    которые Букейханов считал абсолютно неприменимыми для казахского общества, в котором не было развитого капитализма, буржуазии и пролетариата. Он сделал вывод, что из марксизма нужно взять экономическую логику, но полностью отвергнуть его революционные и классовые методы, считая их опасными, губительными для будущего казахского народа.  Он ставил национальное единство выше классового деления, считал, что  после свержения российского самодержавия народ должен консолидироваться в борьбе за обретение государственной самостоятельности.   Отдавая в этой связи приоритет общедемократическим ценностям, Букейханов присоединяется в 1906 году к партии кадетов (конституционных демократов), полагая тогда, что их политическая платформа дает казахской степи исторически необходимое утверждение западных демократических свобод, правового государства и частной собственности в отличие от большевистских идей «диктатуры пролетариата и социалистической пролетарской революции».

После победы Февральской буржуазно-демократической революции 1917 года и падения самодержавия Букейханов в марте 1917 года пишет воодушевленное историческое  обращение к соотечественникам со словами: «Взошла заря свободы», в котором открыто заявляет, что только республиканский строй позволит демонтировать имперскую систему управления, угнетавшую окраины, гарантировать казахскому народу право на самоопределение, возвращение изъятых, насильственно отторгнутых метрополией исконных земель и свободу от российского колониального гнета. При  этом, используя понятия демократии, правового государства, парламентаризма и федерализма, Алихан Букейханов заявляет о необходимости демократической федеративной республики. 

Однако, в июле 1917 года он вышел из партии кадетов, в которой являлся членом ЦК. Их взгляды на будущее окраин империи с его идеями кардинально разошлись: кадеты выступали за «единую и неделимую Россию». Они были готовы дать казахам культурные права, но категорически возражали против предоставления политической автономии. Букейханов же считал, что без собственного государственного самоуправления казахский народ исчезнет. 

Главным экономическим доводом Букейханова в пользу установления национально-территориальной республики была декололонизация казахских земель. Кадеты выступали за частную собственность на землю, что в тех условиях давало бы русским переселенцам возможность и дальше скупать казахские угодья. А Букейханов настаивал на том, что будущая республика должна стать федерацией свободных национальных автономий с общенародной собственностью на землю, на ее передаче в пользование казахских общин, чтобы остановить колонизацию. По его убеждению, земля и все природные богатства должны были принадлежать местному населению и не подвергаться купле-продаже (в том числе иностранцам). Автономная национально-демократическая республика должна была получить полную экономическую самостоятельность. А царская администрация рассматривала казахскую степь исключительно как сырьевой придаток и территорию для насильственного заселения. 

Выдвигая  идею «подлинного федерализма», в своих статьях и программных документах движения и партии «Алаш» он писал, что обновленная буржуазно-демократическая Россия должна стать «союзом малых государств». Казахстан мыслился им как автономная государственно-территориальная единица в составе этой Всероссийской федеративной республики. Каждое государство в такой федерации должно было управляться самостоятельно, на равных правах. В одной из своих статей он написал: «Программа кадетской партии не соответствует целям казахского общества», после чего сосредоточился на создании собственной партии.

В июле 1917 года в Оренбурге прошел 1-й Всеказахский съезд, на котором представители передовой казахской интеллигенции «провозгласили создание политической партии «Алаш», приняли проект программы, закреплявшей принципы всеобщего избирательного права и равенства, признание России парламентской федеративной республикой, поставили  ключевой вопрос о дальнейшей судьбе казахских земель, создании национальной автономии в составе будущей федерации, избрали кандидатов  на предстоящие выборы во Всероссийское Учредительное собрание, участие в котором рассматривали как реальный путь законного получения суверенитета».

Отвергая при этом радикальный марксизм большевиков,  Букейханов выступал за эволюционный путь развития. Он подчеркивал, что целью после свержения самодержавия является утверждение общегражданского равенства, а не диктатура одного класса и писал: «Нужно предоставить народам право жить не по Марксу, не по готовым формулам, а так, как они захотят». Необходимость установления буржуазно-демократической республики, обеспечивающей всеобщее равенство и свободы народа, аргументировалась внедрением фундаментальных демократических институтов, которые Алихан Букейханов и его соратники по национально-освободительному движению закрепили в программе своей партии. 

Необходимость национального суверенитета, построения демократического правового государства Алихан Букейханов обосновывал в десятках публицистических статей, очерков и программных манифестов, которые публиковал в газетах «Қазақ», «Иртыш», «Семипалатинский листок», журнале «Сибирские вопросы». Так, в программной статье «Мен неге кадет партиясынан шықтым?» («Почему я вышел из партии кадетов?», 1917)  идейный лидер «Алаш» обозначил окончательный разрыв с российским либерализмом. 

В статье «Жалпы Сібір сиезі» («Общесибирский съезд», 1917), в серии других очерков и статей, посвященных итогам Томского съезда сибирских автономистов, проходившего накануне большевистского переворота 8-17 октября 1917 года и провозгласившего широкую политическую и территориальную автономию Сибири в составе демократической России, право всех народов сибирского региона на национально-культурную автономию, Букейханов доказывал необходимость объединения усилий с другими демократическими регионами для разрушения централизованного имперского диктата. Он обосновывал формулу «демократической федеративной республики», где Казахстан получит государственное самоуправление. Все труды Букейханова (выходившие также под его  псевдонимом «Қыр баласы» — Сын степей) сформировали теоретическую базу для создания Алашской автономии как светской, правовой демократической республики.

В опубликованной в газете «Қазақ»  в ноябре  1917 года программе партии «Алаш», главным идеологом и редактором текста которой являлся сам Букейханов,  были расписаны политические и организационно-правовые основы строительства новой буржуазно-демократической республики:  

Президентская или парламентская форма правления; 

Полное разделение государственной власти на три независимые ветви:  законодательную, исполнительную и судебную;

Введение земского (местного) самоуправления и суда присяжных;

Всеобщее, прямое и тайное избирательное право без различия происхождения, пола и религии;

Равенство всех граждан перед законом вне зависимости от вероисповедания и национальной принадлежности;

Неприкосновенность личности и жилища;

Свобода слова, печати, союзов и вероисповедания; 

Отделение религии от государства;

Обязательное всеобщее образование с правом обучения на родном языке… 

Последовательно придерживаясь своей цели и политических установок, Букейханов и соратники на Втором Всеказахском съезде, состоявшемся в декабре 1917 года в Оренбурге, в чрезвычайно сложной  ситуации, связанной с Октябрьской революцией большевиков, падением Временного правительства, началом кровопролитной гражданской войны, необходимостью защиты казахского населения от белоказачьего и красного террора, принял решение о создании национально-территориальной автономии «Алаш-Орда» в составе России со столицей в  Семипалатинске. Был сформирован Временный народный совет Алашской автономии – ее правительство, председателем которого стал Алихан Букейханов – «бывший комиссар Временного правительства в Тургайской области (первый мусульманин на этом посту), публицист, член редколлегии словаря Брокгауза и Ефрона, мастер масонской ложи "Великий Восток народов России". Словом, воплощение сливок ориентированной на Запад казахской интеллигенции».

В его состав вошли Ахмет Байтурсынов —  выдающийся ученый-лингвист, просветитель, министр просвещения, Мыржакып Дулатов —  ученый, поэт и писатель, один из главных идеологов, руководители Западного отделения Алаш-Орды - Жаханша и  Халел Досмухамедовы, Мухамеджан Тынышпаев – ученый-историк, крупный инженер-железнодорожник, заместитель председателя правительства (с осени 1917 года - первый премьер-министр Туркестанской (Кокандской) автономии. А также членами Правительства стали Отыншы Альжанов, Садык Аманжолов,   Ахмет Беремжанов,    Халел Габбасов, Алимхан Ермеков, Бахтыгерей Кулманов, Базарбай Маметов, Валидхан Танашев,    Айдархан Турлыбаев, Мустафа Шокай,  Магжан Жумабаев. Из 15-ти избранных членов восемь  имели высшее юридическое образование, четверо – бывшие депутаты Госдумы, пятеро – бывшие комиссары Временного правительства. Все пятнадцать – избранные на прямых и свободных выборах депутаты Учредительного собрания. 

Фундаментальную роль в легитимации, консолидации и последующем территориальном формировании казахской государственности сыграла Туркестанская (Кокандская) автономия, созданная и объявленная еще до Алаш-Орды в ноябре 1917 года. Вместе с Алашской автономией она заложила основу для создания будущих форм казахской республики. Возглавлял Туркестанскую автономию выдающийся казахский политический деятель Мустафа Шокай. Это обеспечило прямую идеологическую связь между южными казахами и движением «Алаш». Автономия стала первым в регионе опытом создания демократического светского государства с равными правами для коренного и некоренного населения. В состав Туркестана входили населенные казахами Сырдарьинский и Семиреченский регионы. Это заставило большевиков признать национальную правосубъектность края. Провозглашение Туркестанской автономии ускорило созыв II Всеказахского съезда в декабре 1917 года,  на котором была объявлено создание Алашской автономии,  закрепило южный регион как неотъемлемую политическую часть будущего Казахстана и оказало большое влияние  на определение границ будущей КазАССР. Память об этой автономии заставила советскую власть создать Туркестанскую АССР (в рамках РСФСР), территории которой (Сырдарья и Семиречье) в 1924 году в ходе национально-территориального размежевания были возвращены в состав Киргизской (Казахской) АССР. Это окончательно объединило казахские земли. Интеграционные идеи Мустафы Шокая сформировали концепцию единого и свободного Туркестанского дома, которая до сих пор влияет на идеи геополитической интеграции Центральной Азии.  

Отношения между лидерами Алаш - Алиханом Букейхановым, Ахметом Байтурсыновым, Миржакыпом Дулатовым,  и Туркестанской автономии - Мустафой Шокаем, Мухамеджаном Тынышпаевым, строились на тесном союзничестве, личной дружбе и единой стратегической цели, несмотря на разные тактические подходы. Важную роль играло совмещение работы в двух автономиях. Так,  Мустафа Шокай и Мухамеджан Тынышпаев одновременно являлись и лидерами Туркестанской автономии в Коканде, и членами правительства Алаш-Орды. Тынышпаев был первым премьер-министром Туркестана, а Шокай сменил его на этом посту, будучи при этом и официально избранным  членом правительства Алаш-Орды от Семиречья.  

На II Всеказахском съезде (декабрь 1917 г.) активно обсуждался план слияния двух автономий  с целью воссоединения казахских земель. Однако, их изначальная разделенность между Степным и Туркестанским генерал-губернаторствами усложняла консолидацию. Было решено, что казахи Сырдарьинской области (входившей в Туркестан) должны провести областной съезд и выразить свою волю о присоединении к Алаш-Орде. Лидеры «Алаш» признавали Коканд как важный южный форпост борьбы с большевизмом. Газета «Қазақ» активно освещала события в Коканде, призывая южных казахов сплотиться вокруг Туркестанской автономии. 

Алихан Букейханов настаивал на постепенном, юридически оформленном объединении. Лидеры «Алаш» строили автономию сугубо по национально-территориальному признаку (объединение всех казахов). Лидеры Туркестана в Коканде делали ставку на поликонфессиональное и полиэтническое единство всех народов Центральной Азии (казахов, узбеков, кыргызов, туркмен) против колониальной экспансии. Разгром Кокандской автономии большевиками в феврале 1918 года сорвал планы по официальному слиянию двух государств. Правительство Шокая отказалось признавать власть Ташкентского Совнаркома. В ответ большевики направили на Коканд карательные отряды Красной гвардии и бывших пленных солдат. Город подвергся артиллерийскому обстрелу, был захвачен и сожжен, а мирное население подверглось массовой резне. Автономия пала. Мустафа Шокай чудом спасся, бежав из горящего Коканда, после чего был вынужден скрываться в Ташкенте, затем уехал в Актюбинские степи к соратникам по «Алаш» Жаханше и Халелу Досмухамедовым. А после того, как была упразднена «Алаш Орда» и уничтожена партия «Алаш», в 1921 году он навсегда покинул регион. Эмигрировав через Баку и Турцию в Европу, продолжал координировать действия с алашординцами.      

Обосновавшись во Франции, Шокай развернул масштабную информационную кампанию против советской национальной политики, стал главным идеологом центральноазиатского освободительного движения за рубежом. Рассматривая печатное слово как главное оружие против большевизма, он стремился прорвать информационную блокаду вокруг Центральной Азии, издавал журнал «Яш Туркестан» («Молодой Туркестан»), выходивший с 1929 по 1939 год в Берлине и Париже на тюркском языке (латинской графикой). Журнал пропагандировал идею независимого, единого Туркестана, объединяющего казахов, узбеков, кыргызов, туркмен и таджиков. Шокай жестко критиковал советскую коллективизацию, раскулачивание и голод 1930-х годов в Казахстане, называя это геноцидом, «преднамеренным уничтожением коренного населения». 

*    *    *

В контексте этой статьи считаю  очень важным особо сказать о том, что исторические факты и архивные документы, изученные казахскими историками Бахыт Садыковой, Абдикауапом Кара, Мамбетом Койгельдиевым, писателем-исследователем Турсыном Журтбаем полностью опровергают нацистский миф, подхваченный затем советской пропагандой, о роли туркестанца и алашордынца  Мустафы Шокая в создании Туркестанского легиона, воевавшего против Советской армии. Он был убежденным сторонником европейской демократии и идеологически отвергал нацизм. В день нападения Германии на СССР 22 июня 1941 год нацисты арестовали Шокая в Париже как «потенциально опасное лицо» и заключили в концлагерь Компьень. В конце лета 1941 года немецкое руководство (Министерство восточных оккупированных территорий Альфреда Розенберга) освободило Шокая из лагеря. Нацисты хотели использовать его имя и огромный авторитет среди мусульман СССР для создания Туркестанского легиона из числа советских военнопленных тюркских национальностей.

Шокаю разрешили посетить лагеря советских военнопленных, где он был глубоко потрясен нечеловеческими условиями, голодом и массовой смертностью советских солдат (в том числе казахов и узбеков), согласился вступить в диалог с немцами исключительно ради того, чтобы вызволять соотечественников из лагерей смерти. В своих официальных записках на имя немецкого руководства Шокай выдвинул жесткие условия, которые были категорически неприемлемы для Берлина. Он потребовал немедленного улучшения условий содержания, питания и медицинской помощи для пленных в лагерях, подготовки кадров для будущего свободного Туркестана, признания Германией его независимости. Как отмечают историки, он понимал, что для Гитлера легион – это только «пушечное мясо». Из-за его бескомпромиссной позиции немецкое руководство отстранило его от дальнейшей работы. Мустафа Шокай в свою очередь написал письмо Риббентропу: увидев отношение немцев к военнопленным, "не могу принять предложение возглавить Туркестанский легион и отказываюсь от дальнейшего сотрудничества". 

По указу Гитлера от 22 декабря 1941 года Туркестанский легион вермахта начал массово формироваться и принимать участие в боях только в 1942 году. Мустафы Шокая в это время уже не было в живых. 27 декабря 1941 года он скончался от тифа берлинской больнице «Виктория». Существует также аргументированная версия историков о том, что он был преднамеренно отравлен нацистскими спецслужбами, так как мешал им осуществлять жесткие планы по привлечению советских военнопленных к боевым действиям против СССР, созданию мусульманских формирований. Возглавил Туркестанский легион уже совсем другой человек — Вали Каюм-хан, который согласился на все условия Гитлера.

*   *    *

Как отмечает известный казахский историк Мамбет Койгельдиев, «как для царской, так и для Советской власти туркестанцы и алашевцы стали непримиримыми врагами. Обе эти власти в национальном вопросе стояли на имперской позиции». Царская Россия и большевики действовали разными методами, но преследовали одну цель — сохранить жесткий контроль центра над ресурсами и землей Казахстана, уничтожив любые попытки экономической самостоятельности.

В условиях Гражданской войны Алаш-Орда лавировала между «белыми» и «красными».  Первоначально она выступала против большевиков, вела борьбу с ними как политическими, так и военными методами, создав собственную армию — «народную милицию». Вооруженные отряды Алаш-Орды (численностью от нескольких сотен до  двух тысяч человек) формировались с лета 1918 года в Тургае,  Семее, Павлодаре, Каркаралы, Уральске. Для борьбы с советской властью правительство Алаш-Орды вступило в союз с Временным Сибирским правительством и Комучем (Комитетом членов Учредительного собрания), а также взаимодействовало с Уральским казачеством. «Алашские отряды проводили военные операции против  Красной армии совместно с белогвардейскими частями. К концу 1919 года, потерпев ряд поражений от Красной армии и лишившись поддержки разбитых войск Колчака, лидеры Алаш-Орды осознали бесперспективность дальнейшей вооруженной борьбы. Чтобы спасти казахский народ от полного уничтожения, они были вынуждены пойти на компромисс с Советской властью, заключили с большевиками соглашение в обмен на амнистию и «признание» теми Алашской  национальной автономии». 

Сегодня мы уже открыто говорим о том, что Советская власть преднамеренно и коварно обманула лидеров Алаш-Орды и сломала для казахского народа естественный ход истории. Большевики сначала якобы признали, но в 1920 году, после  своей победы в Гражданской войне, упразднили автономию и уничтожили партию «Алаш». Вместо национальной модернизации степи началась жесткая централизация власти из Москвы, введен «военный коммунизм», ликвидирована частная собственность, свободный рынок и национализированы все предприятия. Лидеры «Алаш» предлагали эволюционный переход кочевников к оседлости с сохранением скота у населения. Большевики провели насильственный слом уклада жизни (продразверстка, конфискация скота), что, как известно, привело к трагедии Голодомора 1930-х годов, унесшему миллионы жизней казахов. 

Но лидеры Алаш-Орды продолжали защищать перед новой властью коренные интересы казахского народа. Они приняли в 1920 году в Москве на заседаниях Наркомата по делам национальностей под председательством Ленина активное участие в процессе определения границ, обеспечили воссоединение казахских земель, целостность территории Казахстана, утвержденную Декретом ВЦИК и Совнаркома «Об образовании Автономной Киргизской Социалистической Советской Республики» в составе РСФСР. 

Несмотря на то, что ведущие деятели движения пришли в интересах своего народа к сотрудничеству в советских государственных органах, большевики прекрасно понимали потенциальную опасность идей «Алаш» для своей власти. Последующее постоянное политическое преследование и затем физическое уничтожение всей алашординской интеллигенции явилось логическим продолжением новой имперской по своей сути, антигуманной политики. В ходе сталинских репрессий 1937–1938 годов Алихан Букейханов, Ахмет Байтурсынов, Мыржакып Дулатов, Мухамеджан Тынышпаев и вся элита движения были расстреляны как «буржуазные националисты», а их общественно-политические и экономические труды были запрещены на десятилетия. 

Таким образом, после Октябрьского переворота и захвата власти большевиками во главе с Лениным история пошла для казахского народа совсем другим путем. Всем национальным окраинам бывшей империи была предписана антинаучная, волюнтаристская концепция  перехода к социализму, минуя капитализм. Это фактически окончательно перечеркнуло надежды на реализацию идей и установок движения «Алаш» относительно необходимого естественно-исторического прогресса казахского народа, эволюционного перехода к буржуазно-демократической стадии социально-экономического развития.

*    *    *

В новых исторических условиях, сложившихся после падения социализма и распада Советского Союза, обретения независимости мы обращаемся к историческому прошлому начала двадцатого столетия, к идеям и борьбе движения «Алаш» и Туркестанской автономии, Алихана Бокейханова и Мустафы Шокая, как к исходной  точке для определения нашего нынешнего социально-экономического и политического состояния. Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев называет лидеров Алаш-Орды выдающимися деятелями нации, которые возродили идею казахской государственности и внесли неоценимый вклад в сохранение целостности территории, а также интеллектуальное и культурное возрождение народа.

   Глава государства подчеркивает, что идеи деятелей «Алаш» — это вечные ценности, а их мечта о независимом государстве воплотилась в реальность. В республике открываются памятники лидерам движения, а также реализуются масштабные проекты по рассекречиванию архивов репрессированных, в ходе которых были сняты грифы секретности с уголовных дел алашординцев и реабилитированы тысячи человек.

     В июле 2021 в Астане открыт памятник лидерам движения «Алаш» Алихану Бокейханову, Ахмету Байтурсынову и Мыржакыпу Дулатову. На церемонии его открытия Касым-Жомарт Токаев  подчеркнул, что этот памятник – дань уважения всем героям движения «Алаш», отметил огромный вклад деятелей движения в духовное возрождение нации:

«Слово «Алаш» всегда было священным для нашего народа. В начале прошлого века лидеры нации объединились вокруг идеи «Алаш». Они многое сделали для освобождения и процветания нашей страны. Они пробудили дух людей и преобразовали их мировоззрение. Они способствовали сохранению целостности нашей территории. Они подняли родную литературу и культуру на небывалый уровень. Они внесли вклад в интеллектуальный подъем. Деятели «Алаш», несмотря на трудности их времени, возродили идею государственности казахского народа», – сказал Глава государства.

Алаш-Орда заложила основы для современного Казахстана и продемонстрировала стремление казахской интеллигенции к самоопределению, признается, наряду с Золотой Ордой и Казахским ханством, важнейшим этапом в истории казахской государственности, который привел к созданию современной Республики Казахстан. При этом Токаев справедливо предостерегает общество от бесплодных споров и попыток противопоставлять деятелей Алаш-Орды советским политикам или сравнивать различные исторические периоды. По его мнению, все исторические этапы составляют единый путь народа, и история должна служить не для раскола, а для консолидации нации. 

В своем выступлении Глава государства обратил внимание на необходимость всестороннего изучения трудов лидеров национально-освободительного движения: «Исследования в рамках алашеведения должны максимально широко охватить творческое наследие деятелей «Алаш». С каждым годом мы все больше осознаем значимость того, что они сделали. Их деяния никогда не потеряют своего значения, поскольку интересы своего народа, благополучие страны – это вечные ценности, - сказал Президент.

В завершение Касым-Жомарт Токаев отметил, что «мечта лидеров движения «Алаш» о независимом государстве и установлении равноправных отношений с миром сбылась, и сегодня наша страна стала полноправным членом международного сообщества».

*    *    *

Сегодня, на наш взгляд, необходимо, правомерно и с теоретической  точки зрения допустимо поставить и сложный вопрос:  соответствует ли современный Казахстан  после советского социализма и 35-ти лет дальнейшего  самостоятельного развития в русле мирового капитализма ключевым представлениям и идеям лидеров «Алаш» и «Туркестанской автономии» о национальном буржуазно-демократическом государстве, за которое они ратовали как за естественную следующую стадию эволюционного развития.   

С точки зрения  современной науки по классической схеме «аграрное (традиционное) — индустриальное — постиндустриальное общество» Казахстан в социально-историческом плане находится в переходном транзитном состоянии от индустриального к постиндустриальному (информационному) обществу, на этапе построения такого общества. Специфика   этого этапа заключается в том, что это - так называемый «ресурсный постиндустриализм». С одной стороны, сфера услуг и информационный сектор в ВВП и структуре занятости крупных городов преобладают (признак постиндустриализма). С другой стороны, материальный и финансовый базис общества критически зависит от индустриально-сырьевого сектора (добыча ресурсов), что характерно для классического индустриального общества. Страна проходит путь от глубокого транзитного кризиса 1990-х годов к устойчивой рыночной модели и сейчас решает задачи качественного изменения общественных институтов суверенного социального государства, формирования и реализации концепции «Нового Казахстана».

Согласно социально-философской классификации, включающей формационный, цивилизационный и модернизационный подходы, Казахстан, находясь на этом этапе транзитного, догоняющего постиндустриального развития с незавершенной социокультурной модернизацией, одновременно сочетает в себе элементы различных исторических эпох, что в социальной философии называют «асинхронностью исторического процесса» или «наслоением эпох». 

1. В рамках формационного подхода неомарксистская социальная философия и теория зависимого развития (И.Валлерстайн, С.Амин) классифицируют Казахстан как государство капиталистической полупериферии, находящееся на этапе перехода от государственно-монополистического социализма советского типа к периферийному капитализму. Для этого этапа характерно незавершенное формирование национальной буржуазии и высокая степень компрадорских элементов (зависимости от мировых рынков капитала и технологий).

В отличие от классического марксизма, где ключевым был конфликт буржуазии и пролетариата, в Казахстане сформировалась специфическая полупериферийная социальная структура, которая характеризуется резкой классовой поляризацией, и ключевой водораздел проходит между бюрократической околосырьевой элитой (бенефициарами ренты) и прекариатом (заместившая классический пролетариат группа работников, для которых характерна нестабильная временная занятость без долгосрочных гарантий, социальных льгот и уверенности в завтрашнем дне, без постоянного рабочего места, стабильного дохода, оплачиваемых отпусков, больничных и профсоюзной защиты).

Активно участвуя в международном разделении труда, Казахстан успешно преодолел статус чистой периферии за счет создания сильных государственных институтов и привлечения ТНК, выступает региональным финансовым и логистическим хабом. Однако экономический базис страны остается компрадорским: экспорт сырья в обмен на импорт технологий и оборудования из стран ЕС, США, Китая. Социально-философский тупик этого этапа заключается в том, что ресурсы для поддержания стабильности извлекаются из сырьевого сектора, а попытки создать национальный индустриальный капитал натыкаются на конкуренцию со стороны глобальных игроков.

2. В рамках цивилизационного подхода (А. Тойнби, О. Шпенглер, Н. Данилевский, П.Сорокин) социально-философская компаративистика (классическое направление, изучающее разницу между западным индивидуализмом, рационализмом и восточным коллективизмом, традиционализмом) определяет Казахстан как пограничную (евразийскую) или синтетическую цивилизационную модель на этапе постколониальной ретрадиционализации, на котором происходит преодоление цивилизационной травмы советского периода, деколонизация общественного сознания, поиск уникальной идентичности (синтез тюркско-номадического субстрата, исламского ценностного компонента и европейского рационализма). Страна проходит через болезненный, но необходимый этап демонтажа советско-имперского культурного мифа. Это выражается в возвращении исторических национальных топонимов, переосмыслении истории XX века (движение «Алаш», Ашаршылық, репрессии) и выстраивании национального исторического суверенитета

Этой модели присущ феномен «неотрадиционализма», когда внешние атрибуты западного модерна (гаджеты, цифровой образ жизни, капиталистические институты, стимулирующие постоянное потребление и инновации) интегрируются в глубокие традиционные институты, такие, как родственные связи, родоплеменная солидарность, патернализм, уважение к иерархии, клиентелизм (форма неформальных социальных отношений, основанная на взаимовыгодном обмене услугами, благами и лояльностью между сильным покровителем (патроном) и зависимым от него подчиненным (клиентом), пронизывающая всю вертикаль власти. 

3. В рамках теории модернизации (Д. Аптер, С. Хантингтон, Ш. Эйзенштадт) Казахстан переживает этап «догоняющей модернизации» и преодоления «кризиса легитимности институтов». Суть этого этапа - переход от ранней индустриальной модернизации (которая была жестко осуществлена в советский период искусственным путем) к органической, многомерной модернизации. При этом происходит глубокий раскол между технико-технологической модернизацией, где Казахстан демонстрирует успехи, и политико-институциональной модернизацией, которая отстает от технологического базиса. Страна обладает развитыми цифровыми институтами (GovTech, финтех-экосистемы, цифровизация услуг), опережающими многие страны Запада, но при этом политические и правовые институты (судебная система, местное самоуправление) все еще находятся на стадии перехода от патерналистской модели к инклюзивной.

Общество выросло из рамок жесткой авторитарной модернизации «сверху». Текущий этап (формула «Нового Казахстана») — это попытка институционализации гражданской активности. Происходит переход от культуры «подданных» к культуре «участников» (партисипаторной политической культуре). При этом «догоняющая модернизация» обострила конфликт между модернизированным городским ядром и традиционной сельской периферией. Массовая урбанизация приводит к «вестернизации» быта при сохранении традиционных паттернов (устоявшихся привычек, моделей поведения).

Таким образом, с точки зрения социальной философии, Казахстан проживает уникальный и крайне сложный период — синхронное преодоление последствий советского индустриального модерна и ускоренное вхождение в глобальный постмодерн, осложненное сырьевым характером экономики и необходимостью ускоренного национального строительства. Социально-исторический транзит, который страна проходит, по отдельным этапам с начала независимости, характеризуется следующими моментами:

1991–1995 годы: распад СССР, обретение          независимости - транзитный кризис, слом советской идентичности;

2000-2019 годы: экономический бум, сырьевой рост – формирование базового капиталистического общества;

С 2022 года: политическая модернизация («Жаңа Қазақстан») – построение  инклюзивного социального государства.

По различным ключевым сферам для нынешнего транзитного этапа характерны следующие моменты:

В социально-экономической сфере:

• Индустриально-аграрный базис с переходом к сервисной экономике: доля услуг в ВВП превышает 50%. Государство активно пытается снизить сырьевую зависимость за счет цифровизации и развития транспортно-логистического потенциала. 

• Казахстан относится к государствам с высоким уровнем человеческого развития (занимает лидирующие позиции в СНГ по индексу ИЧР).

В общественно-политической сфере:

• Формирование «Нового Казахстана»: современный этап характеризуется уходом от жесткой суперпрезидентской системы к формуле «сильный Президент – влиятельный Парламент – подотчетное Правительство». Переход от авторитаризма к инклюзивным институтам.         

• Консолидация гражданского общества: Растет влияние локального активизма, волонтерских движений и цифровых платформ участия граждан в госуправлении (концепция «Слышащего государства»).

В культурно-исторической сфере:

• Деколонизация сознания и ретрадиционализация: Происходит активное переосмысление советского и дореволюционного прошлого, укрепление статуса казахского языка и развитие национальной идентичности. 

В свете нашего анализа возникает закономерный вопрос: как можно оценить в социально-философском контексте предложенные Токаевым политические реформы 2026 года, включая общенациональный конституционный референдум, принятие новой Конституции и другие новации? Они оцениваются как управляемая сверху институциональная перезагрузка («революция сверху»), призванная синхронизировать отстающую политическую надстройку с ушедшим вперед цифровым и экономическим базисом страны. С точки зрения трех вышеназванных теоретических подходов, эти преобразования приобретают разное философское и практическое наполнение: 

1. Оценка с позиции модернизационного подхода: Преодоление «кризиса участия». В теории модернизации реформы трактуются как переход от жесткой суперпрезидентской системы к более инклюзивной институциональной модели. 

• Институциональный баланс: закрепление однократного 7-летнего президентского срока, усиление Мажилиса и затем переход к однопалатному парламенту (на базе Курултая/Халық Кеңесі) — это классическая попытка деконцентрации власти. Государство пытается расширить каналы легитимного политического участия, чтобы общество росло не через улицу (протесты), а через институты. 

• Поведенческая модернизация: идеологемы «Адал Азамат» (Честный гражданин) и акцент на правовой культуре представляют собой попытку государства искусственно сформировать гражданскую культуру участия. Философский вызов здесь заключается в том, можно ли изменить ментальные привычки патерналистского общества исключительно правовыми новеллами и «нравственными компасами». 

2. Оценка с позиции неомарксизма: Институционализация полупериферии, для Мир-системного анализа (макросоциологический подход, который изучает развитие человечества не через призму отдельных государств, а как единую глобальную социальную и экономическую систему) данные реформы — это модернизация правил игры внутри правящего класса для сохранения устойчивости государства перед лицом внешних вызовов. 

• Деолигархизация как передел ренты: запрет близким родственникам президента занимать государственные должности и демонтаж наследия старой элиты — это зачистка компрадорских элементов старого типа. Цель — снизить уровень социальной протестности прекариата, недовольного вопиющим неравенством. 

• Фискальная справедливость: налоговые реформы подаются как инструмент «честного перераспределения», однако в условиях полупериферийного капитализма это балансирование на грани: государству нужно изъять больше ренты у недропользователей для финансирования социальных обязательств, не отпугнув при этом глобальный капитал (ТНК). 

3. Оценка с позиции цивилизационного подхода: Поиск суверенной идентичности. В цивилизационном измерении реформы Касым-Жомарта Токаева выступают как инструмент постколониальной сборки нации и укоренения суверенного нарратива. 

• Синтез традиции и модерна: включение Курултая в политическую ткань и апелляция к ценностям «Справедливого Казахстана» (Әділетті Қазақстан) отражают феномен неотрадиционализма. Власти упаковывают современные правовые механизмы в понятные исторические и культурные коды казахского общества. 

• Светский технологический суверенитет: одновременный курс на политическую реформу и объявление Года цифровизации и искусственного интеллекта подчеркивает цивилизационный выбор Казахстана: построение прогрессивного, светского и технологичного государства вопреки консервативным и радикальным религиозным трендам, набирающим силу в отдельных регионах.

При  этом главный философский дуализм реформ Токаева, их критическая оценка сводится к главному противоречию: это попытка построить «Слышащее государство» и запустить инклюзивные процессы, используя при этом классический вертикальный аппарат управления. В то время как официальный дискурс оценивает реформы как «полную перезагрузку конституционных основ» навстречу прогрессу, независимая политическая философия (например, аналитики Carnegie или Central Asia Program) видит в подходах Токаева «авторитарную институционализацию» - стремление модернизировать фасад и правила распределения ресурсов, чтобы гарантировать долгосрочную стабильность режима в условиях новых внешних геополитических и внутриполитических вызовов. Реформы, предложенные Президентом Казахстана, стали юридическим каркасом, но их реальное наполнение будет зависеть от того, сможет ли экономический базис (избавление от сырьевой и субсидиарной зависимости) выдержать заявленные политические амбиции.

Глава государства, обладающий глубоким теоретическим мышлением и стратегическим видением прекрасно понимает наличие этих противоречий, то, что сегодня Казахстан является буржуазным государством по своей экономической сути, характеризуемой как государственный капитализм, но его нельзя назвать полноценно демократическим с точки зрения классической политологии. В международной и академической практике политический режим Казахстана чаще всего классифицируют как гибридный режим или электоральный авторитаризм с сильной президентской властью. Если использовать марксистскую или политологическую терминологию, «Казахстан — это капиталистическое (буржуазное) государство с авторитарно-бюрократическим или гибридным режимом. Страна успешно построила рыночную экономику и буржуазное общество, однако институты либеральной демократии (реальная сменяемость власти, независимый суд, сильный парламент и развитый политический плюрализм) все еще находятся в процессе декларируемой трансформации".

Анализ системных статей и докладов Касым-Жомарта Токаева подтверждает, что у него есть концептуальное социально-философское понимание необходимых реформ. И в качестве его личной идейно-теоретической платформы выступает прагматический институциональный консерватизм в сочетании с технократическим модернизмом. Этот синтез можно охарактеризовать формулой: «Прогресс через порядок, стабильность через закон, развитие через цифровизацию». Если деконструировать его риторику и реальные шаги через призму классических философских концепций, то Президент придерживается трех ключевых доктрин: 

1. В социально-этической сфере: коммунитаризм и концепция «Добродетельного государства», опора на классическую восточную и степную социальную философию: резонанс с Аль-Фараби и Абаем. Центральные идеологемы Токаева — «Справедливый Казахстан» (Әділетті Қазақстан) и «Честный гражданин» (Адал Азамат) — это прямая отсылка к трактату Аль-Фараби «О взглядах жителей добродетельного города» и концепции Абая «Совершенный человек» (Толық адам). 

 Суть этого подхода в том, государство не может быть справедливым, если граждане не обладают внутренней моральной ответственностью и уважением к труду. Это позиция философского коммунитаризма, где блага общества и взаимные обязанности государства и гражданина ставятся выше абсолютного западного индивидуализма. 

2. В государственном управлении: прагматический институционализм (этическая теория права). В политическом плане Токаев выступает не как радикальный реформатор-либерал, а как институциональный консерватор легалистского толка, отстаивающий культ закона и порядка: постоянно транслируемая им триада «Закон и Порядок — Слышащее государство — Адал азамат» говорит о том, что устойчивость институтов для него первична. Он рассматривает Конституцию и законы не как застывший догмат, а как динамический общественный договор. При этом его подход  -эволюционизм вместо революций - исключает шоковые трансформации. Изменения должны происходить эволюционно, «сверху», через контролируемое переформатирование институтов (ограничение сроков президентства, усиление парламента), чтобы не допустить скатывания системы в хаос. 

3. В технологической и экономической сфере: технократический модернизм. В вопросах модернизации базиса Президент демонстрирует чистый технократический позитивизм, веру в цифровую рациональность: объявление Года цифровизации и искусственного интеллекта, развитие GovTech и финтех-экосистем показывают, что он видит в технологиях главный инструмент преодоления бюрократии и коррупции. Для него цифровизация — это не просто мировая мода, веяние времени, а объективная необходимость, инструмент рационализации государственного аппарата («цифровая прозрачность» как средство от системных пороков).                                 

Таким образом, с точки зрения социально-философского анализа концептуальный подход Касым-Жомарта Токаева к осуществляемым реформам — это попытка построить синтетическую модель суверенной модернизации. Он стремится соединить европейский правовой легализм (верховенство закона), азиатский технократизм (по примеру Сингапура или Китая: сильное государство + цифровые технологии) и традиционную степную этику справедливости. Это позиция лидера-синтезатора, который понимает, что слепое копирование западных либеральных лекал на полупериферийную экономику с сильными родовыми и патерналистскими связями приведет к дестабилизации, а консервация старых порядков — к деградации. Поэтому его выбор — это управляемый, технологически продвинутый консервативный транзит. 

Масштабная конституционная реформа, которую президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев инициировал в 2026 году, перезагружает систему государственного управления и закрепляет переход к новой властной конструкции: «сильный президент — влиятельный курултай — подотчетное правительство». Изменения были одобрены на общенациональном референдуме 15 марта и вступили в силу 1 июля 2026 года. Основные реформы Токаева в 2026 году в политической системе и госуправлении:

Переход к однопалатному парламенту: двухпалатная структура (Мажилис и Сенат) упразднена. Высшим законодательным органом стал однопалатный Курултай, состоящий из 145 депутатов. 

Изменение избирательной системы: Выборы в Курултай переведены полностью на пропорциональную систему (по партийным спискам), а одномандатные округа ликвидированы. 

Создание Халық Кеңесі (Народного совета): новый конституционный орган, объединивший функции прежнего Сената, Ассамблеи народа Казахстана и Национального курултая, наделенный правом законодательной инициативы. 

Институт вице-президента: в конституцию возвращена должность вице-президента. 

Обнуление президентских сроков: Конституционный суд разъяснил, что принятие новой Конституции обнуляет прошлые сроки. Токаев получил право баллотироваться на выборах в 2029 году. 

В новой редакциия Основного закона в социально-экономическом блоке усилены положения, укрепляющие экономический суверенитет: жестко закреплен запрет на любые лазейки для продажи земель иностранцам. Будет продолжена кампания по возврату незаконно выведенных из страны активов и реализация национального экологического проекта «Таза Қазақстан».

Выступая 30 июня 2026 года на совместном заседании палат Парламента, Президент отметил, что «Казахстан завершает важный исторический этап и открывает новую страницу своей государственности. Вместе с новым Основным законом формируется современная система государственного управления, способная эффективно отвечать на вызовы времени и обеспечивать дальнейшее поступательное развитие страны. Сегодня, когда мир переживает масштабные геополитические, технологические и экономические изменения, Казахстан последовательно проводит глубокие реформы. Их главная цель – укрепление независимости, совершенствование государственных институтов, обеспечение верховенства закона, развитие цифрового государства, повышение конкурентоспособности национальной экономики и человеческого капитала».

Нынешние реформы Президента Касым-Жомарта Токаева, их успешное, без всякого  сомнения, осуществление, позволят в новых исторических реалиях воплотить ключевые идеи и надежды лидеров движения «Алаш» о Казахстане как свободном, независимом, прогрессивном буржуазно-демократическом государстве: «Консолидация всех прогрессивных общественно-политических сил вокруг общенациональных ценностей и целей придаст значимый импульс проводимым в стране глубинным реформам, - сказал Глава государства. - В конечном счете, у всех нас одна цель – создание цивилизованного и передового государства, открывающего путь в светлое будущее для молодого поколения. У нас нет другой Родины, кроме Казахстана. Успешное развитие нашей страны нужно только нам самим. Если мы сможем сплотиться как единая нация, мы покорим любые вершины и достигнем всех намеченных целей. Мы укрепим устои нашей священной Независимости и построим Справедливый, Сильный, Безопасный, Чистый и Передовой Казахстан. Я твердо верю в это! Самоотверженно трудиться на этом пути – сыновний долг каждого гражданина. Пусть в нашей стране всегда царят мир и благополучие!

Пусть будет вечной наша Родина!»